On-Тур - туры и путешествия

Все амбиции кроме единственной – как мне больше понравится? – оставляете там, откуда держите путь. Потому что вторгнетесь вы в Брюгге на поезде из Брюсселя – в сидячем купе, рядком, с остановками на станциях дивных фламандских наименований, или автомобилем с трассы Е40 из Парижа – по полям, передавая фляжку, в такт монамурам «Мумий Тролля», с солнечными привалами на деревянных скамьях у придорожных столовок, если день, и зябкими перекурами в неоне бензоколонок, если ночь, – так вот, чем бы вы ни прибыли, вы все равно окажетесь в одном месте: на привокзальной площади и больше нигде.

Брюгге – мираж в непроницаемом для машин замкнутом круге каналов – с точки зрения выбора не более разнообразен, чем СССР: то есть можно выбирать из 200 сортов пива, но путь один, по заведенным маршрутам, указанный каждому представителю международной толпы принцев и нищих раз и навсегда. По сути, отдых здесь – отдых от необходимости делать выбор: крохотный городок из сказки Андерсена ежедневно пропускает сквозь себя тысячи туристов, как аттракцион, в котором невозможно ни покинуть кабинку, ни сменить траекторию. Разве это не роскошь – чтобы кто-то указывал дорогу?

Смешнее, конечно, въезжать на машине. Дуете вдоль указателей – на Брюгге, в центр – следуете мимо вокзала, проезжаете в тоннель, замечаете надпись «Centrum» над подземным паркингом, вылетаете на круглую площадь, по которой неспешно кружат, совсем как в финале комедии Тати «Время развлечений», старые же, тяжелые, длинные и прямоугольные автомобили. Минуете здание вокзала и оказываетесь там же, откуда приехали, только указатель на фламандском – типа «благодарим за внимание, счастливого пути» (фламандский, несмотря на туристический характер места, вообще чрезвычайно в ходу, есть рестораны, где меню выписано только на этом малодоступном языке, в вывесках навязчиво фигурируют какие-то huis – дома, как я понял). Разворачиваетесь – замечаете таких же, как вы, моторизованных иногородних, которые расспрашивают явного тролля, добродушного, но увертливого, насчет дороги в центр. Встаете в очередь – тролль явно застрял по пути домой с разъяснениями еще часов пять назад – и получаете в ответ, что совершенно правильно вы поехали в центр – вперед и мимо вокзала. Мимо вокзала – тоннель, издевательская надпись «Centrum» над подземным паркингом, карусель, старье, тоннель, вокзал, несколько, судя по всему, приспособленных под конторы, но точно нежилых huis и «спасибо за внимание». На пятом круге сдаются самые упрямые – оставляют машину в паркинге, который выдают за «Centrum», и раздраженно движутся к стоянке такси: «Ну, покажи нам давай, где тут поворот, который мы якобы проскакиваем». Дело не в том, что во второй половине октября въезд иногородних машин в Брюгге запретили, – все выглядело именно так всегда. Усевшись в такси, вы вынуждены признать, что никогда и ни за что на свете не нашли бы сами лаз, а если б и нашли – не протиснулись бы перекрученными проулками мимо вжатой в террасы посоловевшей англо-романской публики к центру – и 10 евро за три минуты поездки не кажутся таким уж грабежом. К тому же для таксистов это единственный маршрут – площадь Маркт, где единственная в городе стоянка, – вокзал – площадь Бург, где офис по туризму, а город – жирный. Во многих гостиницах вас не рассчитают по кредитной карте, если счет не превысил 100 евро, так еще рыжий гоблин, на изможденном лице которого нервными тонками линиями безвольных черт выписан весь сюжет хичкоковского «Психоза», подбоченится из-за стойки: «Что ж это, у вас не найдется девяноста девяти евро наличными? Как же вы, вообще-то?..»

Итак, офис по туризму: прохладный ангар XIX столетия, который напоминает наполовину центральный почтамт эпохи, когда посылки и переводы были единственным способом междугородного контакта, с высокими стойками, окошками кассиров, стопками бланков и привязанными к окошкам авторучками; наполовину – несоразмерный масштабу речного пассажирского судоходства сталинский речной вокзал с километровыми потолками, колоннами и лестницами. Чем перетряхивать путеводители, лучше заранее связаться с офисом по туризму, объяснить, когда вы, насколько и какой суммой желаете обойтись, оставить номер кредитки – и дело с концом. Потому что вопрос расселения – это вопрос, сколько вы привыкли тратить. Этот город можно обойти за 30 минут, здесь нет неживописных мест, гостиницы и постоялые дворы громоздятся на голове друг у друга, и разница, грубо говоря, заключается лишь в том, что где-то в холле будут стоять орхидеи, а где-то нет. Вот, например, номер на троих в гостинице Europ – две, как они считают, звезды – стоит 120 евро плюс лучезарный завтрак. Три четырехметровых окна с подоконниками, на которых можно заниматься групповым сексом, выходят на канал с набережной – что редкость для Брюгге, где дома в основном спускаются фасадами в воду. То есть после плотного завтрака есть возможность выйти перекурить на речном воздухе. В номере можно принять группу из дюжины сильно пьяных людей, не рискуя что-нибудь разбить или потесниться. На стенах – в натуральную величину репродукции галантной живописи на тему «Развлечения благородных мужчин. Времена года» (соответственно – 4 экз.), а ванная – на Монмартре у многих такие квартиры. Вообще, ехать сюда лучше не специально: более резонно навестить Брюгге в уикенд, если вы застряли в продолжительной командировке в каком-нибудь крупном европейском центре. Здесь со всяким произойдет одно и то же, исступление столицы невидимые организаторы здешнего туристического действа снимают с вас еще на вокзале, как сапоги, надевая взамен сменную обувь музейного фланирования. Право же, единственное, что может морочить голову в Брюгге, – средневековое пиво Corsendonk, неосмотрительно выпитое за обедом.

На второй из двух площадей Брюгге – Маркт, что соединена с Бургом перешейком Брайдельштрат, – желто-красно-белые, декорированные зелеными карнизными клумбами, мозаичные фасады готики, увиденной подвыпившим постимпрессионистом, прислонившиеся к косякам выжидающие фартуки официантов и очереди. Небольшая, из приятных дорожных сумок – в ожидании такси, другая, немногим больше, из рюкзаков – в ожидании автобуса, и бесконечная, из людей – в ожидании наличных: единственный круглосуточный банкомат тоже находится здесь. Плюхнуться на этой площади с целью перекусить и насладиться пряничным видом еще глупее, чем усесться есть на римской пьяцца-дель-Пополо. Будет дорого, маловкусно, пиво Blanche de Bruges обязательно кончится, пристанут какие-нибудь итальянцы, непременно придется кого-то фотографировать. А слезть с насеста после стаканчика-другого не выйдет: зрелище того круговорота веществ, что представляет из себя площадь Маркт, завораживает так же, как огонь костра: автобус выгрузил людей, они встали в очередь в банкомат, получив деньги, одни пошли прочь, другие уселись передохнуть. Подъехало такси – уехало такси. Ушла лошадь – пришла лошадь. Лошади – самая интригующая часть программы: у некоторых под хвост подвязан мешок, чтоб не гадили, у других мешка нет. Почему?

Встав на неверные ноги с головой, полной лошадиной загадки, есть риск попасть в ситуацию вроде той, когда Людмилу Гурченко в «Любимой женщине механика Гаврилова» унесла шумная очередь, и в итоге она выкарабкалась из сонма неистовствующих охотниц за дефицитом с эмалированным тазом в руках. Улочки узкие, а очереди активные. Могут просто подхватить и унести, и окажетесь вы в базилике наедине с трехметровым убедительно страдающим Христом, когда меньше всего хотели его видеть. Или на выставке Модильяни и Родена: что-нибудь очень ценное и интересное обязательно выставляется в местном музее. Но это еще куда ни шло: а как вам – не дай бог, страдаете одышкой – улететь вместе с потоком на винтовую лестницу ратуши метров эдак в тридцать? Или на концерт классической музыки? Сквозь эти очереди, на расстоянии вытянутой руки от великого и неземного, пробираются гоблины и опять-таки тролли, местные жители, существующие параллельно туристской истории так же естественно, как духи живут в измерении, параллельном нашему. Один выскочил на моих глазах как раз из толпы, принарядившейся к вечернему скрипичному квартету, на улицу в белых ночных панталонах и колпаке, что твои Гржемилек и Вахмурка. Эти – ваши верные ориентиры, если не хотите на лестницу или к приставучим итальянцам. Конечно, нечасто местные выскакивают в обличье столь эксцентричном, но распознать их можно, имея мизерный культурный багаж: для этого достаточно представить их в массовке «Легенды о Тиле». Приладить на светлобровое лицо средневековую синюю шапочку с загнутыми белыми полями, на белые ноги – деревянные башмаки. Если выходит органично, значит, следуйте за ними: порода здесь сохранилась нетронутой. Они вас проведут под арку, в тупик, за угол, к какому-нибудь обязательно подвалу без окон, где – их удовольствия: фазан, нереально вкусный страусиный стейк и целые пивные бутики, в которых человек с солодовой аллергией – и тот найдет свое счастье. Они сидят гетеросексуальными парами, дамы не ограничивают себя в алкоголе, кавалеры, вальяжно закинувшие руку за спинку стула, выпускают кольцо сигарного дыма и с любопытством оглядывают вас: смотри-ка, отыскали. Пьют и едят с аппетитом, подчас засиживаясь до того, что пора заказывать еду заново. И – заказывают. Трудно не поддаться подпольного характера обаянию их пирушки.

Уже на второй день, а на третий – подавно, ты ясно понимаешь, что застрял на простецкой карусели, скрытой от мира, как загадочный тихоокеанский остров – парами дыхания Кинг-Конга. Лица разглаживаются, Брюгге поцелуями бесцельных часов и одинаковых дней стирает с них стрессы столичных забот. Движения лишаются нерва, мы говорим меньше и больше смотрим друг другу в глаза, вновь обнаруживая за ракушками-паразитами тщеславия и самоутверждения, которыми обросли в большом городе, нежные, без кожи, существа, какими мы полюбили друг друга еще детьми. Наша красивая машина заперта в паркинге, ближайшая дискотека – в Генте, лодка совершает прежний круг, новая очередь выстраивается у банкомата и чемодан выходной одежды бездействует в шкафу отеля Europ. Возможно, эта детская сказка сохранилась в Бельгии, чтобы те, чьи любовь и дружба подверглись коррозии жизни в обществе, вновь увидели бы друг друга прежними влюбленными глазами. Поняв, что мы больше не смотрим на фасады, каналы и лошадей, а только – друг на друга, берем такси. За очередным поворотом витражи разноцветных шпилей Брюгге исчезают без следа, так же неожиданно, как появились.