Благородный вагон - On-Тур - туры и путешествия

-->

Благородный вагон

Путешествие в вагоне Orient Express — это что-то из области хорошей литературы, благородной истории и упорядоченной жизни. Анастасия Лыкова прокатилась на поезде Simplon Orient Express от Венеции до Лондона и обнаружила, что знаменитый состав похож на заблудившийся во времени трамвай.

Перрон

Стол, покрытый белой скатертью, стоит прямо на асфальте перрона. Похоже на рекламу British Airways, где кровати на набережных. Этот стол — стойка регистрации поезда Orient Express на вокзале в Венеции. Бежать (я бегу, потому что почти безнадежно опаздываю) к стойке приходится по бордовой ковровой дорожке. Девушка за столом здоровается с интонациями диктора Би-Би-Си с учебной кассеты и излучает такое вышколенное спокойствие, что становится неловко. Одновременно и за то, что опаздываешь, и за то, что торопишься, и как-то за себя в целом.

А еще лицо девушки за стойкой кажется знакомым. За минуту, которую мы вместе с двумя носильщиками быстрым шагом (но уже не бегом — бегом здесь не принято) идем вдоль пулмановского состава, я вспоминаю, где я ее видела. Вернее, не ее. Девушка за стойкой удивительно похожа на порнозвезду Дженну Джеймсон на обложке альбома «30 портретов порнозвезд» Тимоти Гринфилд-Сандерса. Там Дженна почти без косметики, только прозрачная пудра и блеск для губ. И взгляд у нее такой же, как у нашей регистраторши, отстраненно-благожелательный. Тут мне становится совсем неловко.

Вагон

Подниматься в вагон нужно по высокой кованой лестнице. За один локоть придерживает проводник, за другой — носильщик. В их движениях — галантность, граничащая с заботой хирурга, который помогает сделать первый шаг после серьезной операции. Двери купе — из полированного дерева. Как же давно я не видела полированного дерева в таких количествах — чуть ли не с детства. Странное ощущение: заходишь в пузатый, надменный, почти антикварный вагон в ожидании — какая же там должна быть роскошь? — а вагон первым делом напоминает бабушкину спальню с трехстворчатым зеркальным трюмо. На трюмо еще стояли пузырьки из-под закончившихся духов и отдельно — картонные коробочки.

А вообще вагон устроен так: коридор узкий, застелен ковром сиреневого цвета с высоким ворсом. В конце вагона просторный, как примерочная в бутиках Gucci, туалет. На высоком зеркале стоит корзинка с белыми махровыми полотенцами, мыло и увлажняющий крем для рук той же марки, что в гостинице «Европейская» в Петербурге. Все-таки Orient Express теперь — огромная сеть, с гостиницами по всему свету.

Купе размером чуть больше, чем современные СВ. У двери — кнопка для вызова проводника. У одной стены — диван с двумя толстыми жесткими подголовниками. Чтобы откинуть на них голову, приходится выпрямлять плечи и втягивать живот.

На подголовниках — льняные кружевные салфетки. Похожие салфетки кладут на диваны и кресла во французских замках, перестроенных в гостиницы сети Relais & Chateaux. Сразу веришь, что кружевами лично занимались три дочери хозяина замка из обедневшего аристократического рода.

В углу стоит закрытый шкаф-умывальник. Душа в купе нет. Впрочем, если купить билет в купе классом выше, душ будет. Напротив дивана — дверь в другое купе, которую при желании можно держать открытой. Если в соседнем купе едут знакомые, например. Или если это нужно для исполнения преступного, но благородного замысла — как у Агаты Кристи.

Пассажиры

Пассажиры Orient Express — в основном старики. Если совсем точно, людей непенсионного возраста в поезде было пятеро: две рыжие американские девочки лет шестнадцати в сопровождении бабушки и дедушки, один удивительно рослый японский мужчина с двумя японскими женщинами — одной лет 45, другой 30. Остальные пассажиры — это американские пенсионеры в клубных пиджаках, американские пенсионерки с сиреневатыми кудрями, а также английские пенсионеры в зеленом твиде и с доброжелательными лицами. Была даже одна совсем пожилая дама в инвалидной коляске, которую сопровождала чуть менее пожилая дочь.

Надо сказать, что пассажиры в поезде не очень-то настроены разговаривать с чужими. Даже не так: на территории поезда как будто бы действуют собственные, внутренние правила поведения, и разговаривать дольше пяти секунд с незнакомым человеком — если только он не бармен и не проводник — в Orient Express считается неприличным. Даже всегда шумные и утомительные американские путешественники в техасских клетчатых рубашках, с золотыми часами Rolex и с неправдоподобно вставленными челюстями ведут себя тише воды, ниже травы.

Думаю, квалифицированной молодой мошеннице, купившей билет на поезд в надежде отыскать богатую пожилую чету для внесения корректив в завещание, пришлось бы здесь трудно. Тем более что времени для действий у мошенницы совсем немного — с 11 утра одного дня до 5 вечера другого. Все-таки не транссибирский экспресс.

Наряды

Наряды и обеды — два главных развлечения за 28 часов пути. В поезде официально требуют наряжаться. Во-первых, нельзя ходить в джинсах, даже утром. Во-вторых, вечером требуется костюм и галстук. Если у пассажира нет ни пиджака, ни рубашки, ни галстука, ему их выдадут. Цвет галстука можно выбрать — красный, желтый и синий. Однотонный или украшенный рисунком с паровозами. Хотя представить себе пассажира, который, собираясь в поездку на Orient Express, не позаботился о пиджаке, туфлях и запонках, трудно. В поезде все придумано именно для того, чтобы гости могли с удовольствием выгуливать сшитые на заказ пиджаки и ботинки, а также много серьезных бриллиантов — как фальшивых, так и настоящих.

Как ни странно это прозвучит, возможность эта за пределами Москвы — довольно редкая. Особенно если исключить совершенно московские уже по духу Монте-Карло и Куршевель с Санкт-Морицем. В Лондоне, скажем, даже если идешь в гастрономический ресторан, лучше бы сдержаться и не надевать сразу половину того, что притаилось в домашнем сейфе. А в Orient Express — как в московском ресторане «Марио»: сколько ни надень, все равно будет выглядеть уместно. Интерьеры в духе «Отеля «Бертран» Агаты Кристи нейтрализуют и извиняют любое избыточное сияние.

Впрочем, это еще и вопрос возраста. Когда тебе за шестьдесят, ты имеешь право даже завтракать в бриллиантах. Хотя про завтрак ничего сказать не могу — завтрак приносят в купе. А вот к обеду пассажирки выходили уже при параде. Руки и грудь закрыты, но украшения — заметные. К ужину и наряды, и украшения стали совсем вечерними. Все до единой пассажирки были в декольте — даже та, что в инвалидной коляске. А один американец надел смокинг. По вагонам до ресторанов женщины шли босиком, держа туфли в руках: путь на каблуках для их суставов уже слишком тяжелый. А женщина в коляске держала в руках туфли своей дочери, пока проводник катил ее до ресторана.

Еда

Чай — по-английски. С джемами, печеньем и молоком в серебряном молочнике. Завтрак — тоже. Никаких омлетов — те же аскетичные крекеры. Хотя яйца можно заказать дополнительно. На обед и ужин приглашают в один из трех ресторанов. Проводник приносит талончик, где указано время, к которому вас ждут. Время можно выбрать — час или три для обеда, семь тридцать или девять тридцать для ужина. Рестораны немного различаются интерьерами, но не кухней. Есть фиксированное меню, которое входит в стоимость билета, и карта, по которой надо заказывать за отдельную плату. Еда — как и все в этом поезде — делает вид, что она классическая, консервативная. Суп с фуа-гра, омар, сибасс, крем-брюле. Во рту остается отчетливое ощущение дорогой французской кухни — как вы ее почувствовали когда-то в один из первых приездов в Париж, до начала моды на всяческие эксперименты.

На крахмальных скатертях перед пассажирами выкладывают пугающий ряд из десяти серебряных приборов, включая лопатку для выковыривания омара из панциря. Перед официантами стоит серьезная задача: проследить, кто из пассажиров растерялся при виде лопатки и элегантно прийти на помощь. Англичане справляются лучше американцев.

Артисты

Роскошь поезда Orient Express — своеобразная. Не похожа, например, на надменную, уверенную и алчную роскошь HЩtel de Paris в Монте-Карло. Хотя столовое и постельное белье здесь — Frette, ножи и вилки — Christofle, а халат из купе предлагают забрать с собой в качестве подарка.

На роскошь венецианских палаццо — из тех, что сдают теперь под русские свадьбы вместе с мутными зеркалами, скрипучими полами, Тинторетто на стенах и атмосферой антикварного увядания, — роскошь Orient Express тоже не похожа. Хотя диваны чуть потертые, кружева на лампах местами надорваны и воду нагревают, как сто лет назад, — с помощью дров.

Больше всего поезд похож на Каркассон — практически отстроенный заново средневековый город. Такая киношная декорация.

А проводники, официанты и бармен — артисты.

Не самые одаренные и профессиональные, но старательные. Они с радостью делают вид, что родились на сто лет раньше, чем на самом деле. Вот проницательный бармен удивленно поднимает брови по поводу виски для японской путешественницы. Вот проводник с извинениями объясняет, что с умывальником нужно быть очень осторожными: из умывальника может политься кипяток. Так можно играть в утреннем спектакле для детей до 10 лет. Или в костюмированном порнографическом фильме — в первых кадрах, конечно, где еще нет никакого секса.

Маршрут

В купе лежит карта — на ней отмечены все маршруты поезда в Европе. Лондон соединяется с Будапештом, Парижем, Прагой, Веной и Стамбулом. По карте можно следить, как именно поезд движется от Венеции к Лондону. Проводник Марио рассказывает, что маршрут выбирали так, чтобы за окном было как можно живописней — например, чтобы проезжать озеро Лугано, а не так, чтобы как можно быстрей добраться до Лондона. В конце концов, на Orient Express люди покупают билеты не для скорости, а чтобы получать удовольствие от процесса. Удовольствия в поезде разные: наряды, обеды, пианист, обученный играть «Lady in Red», в салоне после ужина. Но главное удовольствие, на мой взгляд, — это возможность лежать на диване и смотреть в окно в полном одиночестве. Делать это в других европейских поездах попросту невозможно. В самом деле, в вагонах TGV (Париж–Турин, например) самая большая удача — если не окажется пассажира в соседнем кресле; в старой электричке из Амстердама в Брюссель в конце вагона непременно расположится компания звонких студенток с рюкзаками; в поезде, который идет под Ла-Маншем, вообще теснота — непременно будешь всю дорогу упираться коленями в колени надушенной соседки-негритянки.

Роскошь Orient Express — это лежать на диване с книжкой, закинув ноги на подголовник, смотреть на горы, пить чай с малиновым джемом и чувствовать себя в восхитительной безопасности. Под стук колес всегда начинаешь верить, что все еще можно исправить, наладить и изменить. И ничего непоправимого не случилось — даже если на самом деле случилось как раз непоправимое. В Orient

Express от этого ощущения никто не отвлекает и начинает казаться, что еще может быть очень, очень хорошо, стоит только в это поверить.

К сожалению, сейчас часть железнодорожных путей в Швейцарии, по которым обычно идет поезд, находится в ремонте, и озера Лугано за окном не было. Но об этом я узнала уже после нашей поездки, из буклета. И без Лугано за окно смотреть было приятно.

Пересадка

Вот еще что важно знать про маршрут: вагоны Orient Express не предназначены для того, чтобы пересекать Ла-Манш. Поэтому утром второго дня путешествия, уже на берегу, приходится пересаживаться в автобус, который и везут через тоннель внутри грузового вагона. Проводники преисполнены чувства вины за такое неудобство, просят не беспокоиться о багаже: багаж сотрудники сами переносят в грузовой отсек. В автобусе пассажиров сопровождают ласковые стюардессы, на столиках — вода и орехи. Путешествие на автобусе занимает в общей сложности часа три. Сначала от станции до таможни, где проверяют паспорта, потом — очередь на таможню, оттуда — очередь на переправу и наконец сорокаминутное путешествие под

Ла-Маншем. Во время переправы за пассажиров становилось страшновато: перепады давления не всем давались легко. Все-таки возраст.

Потом, уже в Англии, нужно снова пересаживаться — на другой поезд Orient Express и в нем добираться до Лондона. В вагонах нет купе — просто кресла с высокими спинками и цветочной обивкой. Зато сразу наливают шампанского и приносят чай с молоком — видимо, чтобы компенсировать автобусные мытарства. Рисунок на чашках похож на рисунок на креслах. Уже за чаем становится грустно: понимаешь, что путешествие закончилось. И начинаешь скучать по вчерашней хрупкой атмосфере, которая рассеялась еще во время поездки — за два часа до приезда на вокзал Виктория. Вдруг становится понятно, что вчерашний день был совершенно особенным. В нем как будто бы не было времени и воздух состоял из принципиально других молекул, был гуще и тяжелей, а движения и слова требовали других усилий. Дело даже не в том, что за тебя в этом поезде все решали — от маршрута до рациона (приятное ощущение). Дело в том, что решения эти были надежными и почти антикварными в своей спокойной исторической правоте — в вагоне Orient Express ты как бы учишься заново слушаться старших, словно в детстве. И за этот день, единственный из всех прожитых, сама я старше не стала — ведь чем дольше слушаешься тех, кто сильно взрослее, тем длиннее юность. И еще мне показалось, что вчера я была по-настоящему счастлива и это счастье вряд ли когда-нибудь повторится. А может быть, именно так начинаешь чувствовать мир, когда тебе исполняется семьдесят.