On-Тур - туры и путешествия

Есть области, где китайцы по-прежнему дадут сто очков вперед любой мировой культуре. Это – еда, и главный совет, который можно дать путешественнику с билетом до Шанхая, будет такой: ешьте много, ешьте везде и не забудьте положить в карман фестал, имодиум и активированный уголь.

Да, здесь есть гастрономические жанры на любой вкус. Можно грызть мясо с жаровен у бабушек, возникающих в районе полуночи в районе Наньцзин-лу. Можно отправиться в особняк Yongfu Elite и при известной удаче посидеть в любимом кресле Джеки Чана. Но самым мудрым поступком будет заказать столик в добротном семейном ресторане Bao Lao и провести вечер, пробуя утиные язычки, и жареных медуз, и копченых голубей, и тофу в сочетании с пшеничным пивом «Сантори», которое подается здесь в рельефных азиатских бутылках по 0,64 литра. Мы столик не заказали и минут двадцать просидели у входа, ожидая своей очереди в компании чопорных семейных пар в костюмах и вечерних платьях.

И еще не будем забывать о рыбных ресторанах, где ты, жалея, что нет с собой Брема, тыкаешь пальцем в тазы, полные улиток, моллюсков и ракушек, где пялятся из аквариумов обитатели Восточно-Китайского моря, внушительные раки, волосатые крабы. И об уйгурских притонах, где толстые мафиози обсуждают семейные дела под бараньи шашлычки и удивительный напиток Black Beer. И об элементарных продуктовых магазинах, где стоят на полках йогурты с алоэ и розовыми лепестками и продаются конфеты с мясом, и сто видов лапши, и пятьдесят сортов чая. Нет, в Шанхае голодать не приходится.

Есть только два блюда, с которыми невозможно смириться: вонючий тофу и тухлые яйца. В случае с тофу главное – вовремя свернуть в переулок, потому что о близости этого продукта можно догадаться за километр. Съесть же черное яйцо рано или поздно придется. Фон Гессе-Вартег пробовал отказаться, но ему напомнили, что европейцы употребляют в пищу гнилой сыр, – и немец не нашел достойных аргументов.

Пункт номер два, ради которого стоит ехать в такую даль, – это женщины, на которых приятно смотреть. Кажется, Китай – страна самых красивых женщин в Азии. Мне известно, что некоторые ценители отдают предпочтение Камбодже – кхмерки, говорят они, обладают правильными чертами лица и чрезвычайно обходительны. Но шанхайские женщины заткнут за пояс и кхмерок – особенно когда наденут ципао, облегающие платья с невероятным разрезом на бедре.

Серьезно, они красивы как не знаю кто – то ли дело в глазах, то ли в скулах, но если где-то в этой стране и есть золотое сечение, оно прячется в лицах шанхайских девушек.

Конечно, я всего лишь турист и не понимаю всех тонкостей здешнего эротического быта. То ли дело Сеня. Представьте: в ресторане посреди Французской концессии мы уничтожаем курицу в ананасах. За стол в углу садятся портфельный инвестор и стриженая девчонка в юбке до колен. Сеня прекращает есть и начинает коситься. «Что случилось? Кость?» Сеня поправляет штаны: «Знаешь, у меня реально встает на кантонский диалект».

Однажды я предложил Сене сходить в Театральный институт сделать несколько портретов. Ты, говорю, будешь объяснять девушкам, что они в этом городе самые умопомрачительные, а я фотографировать. Целый час мы провели в раю: намечали жертву, Сеня пускал в ход свое красноречие, и мы делали снимок. Вдруг вижу: в нашем направлении движется вылитая Фей Вонг. «Смотри, Сеня, вон какая красотка». Увы, после короткого диалога девушка возмущенно удаляется. «Что она сказала?» – «Идиоты! Меня вы уже снимали».

И снова вечер, и новый таксист закладывает виражи на сияющих проспектах. На ветровом стекле пять звезд, но шофер все равно не говорит по-английски. Небо над Сучжоу-лу затянуто проводами. За окном проносятся усталые толпы, вывески-иероглифы, белозубые девушки с рекламных щитов, окна набитых троллейбусов, из которых смотрят бесстрастные лица. Сегодня пятница; это надо отметить. Мы пообедаем в Zen. Мы выпьем в Door. Мы послушаем музыку в TMSK. Мы откроем каждую третью дверь на Бунде. Мы съедим всех голубей и прикончим ящик «Циндао». Мы возьмем от капитализма все, что он может нам дать, – и покинем Шанхай, пока железный занавес не упал обратно.