On-Тур - туры и путешествия

В Бухаресте многое может померещиться: и то, что милостыню просят нищие без головы, и то, что сладости выпекают исключительно для вампиров, и то, что сам город — это вылитая Москва 90-х. Впрочем, что здесь совершенно точно имеется, так это ковер весом 14 тонн.

Анастасия Лыкова о московской проруби.

Авиаперелеты становятся все менее опасными и все менее комфортными.

Видный деятель современного искусства Олег Кулик два с лишним месяца колесил, бегал и плыл по южноамериканским странам, пил вытяжку из лиан, срамил перуанских шаманов, пугал кубинских гадалок, целовался с боливийскими ламами и изложил это все в пристрастных воспоминаниях.

Как и в хождении по морю, скажем, на «Королеве Марии», в путешествии на круизном поезде важен не пункт назначения, а процесс: лениво сменяющие друг друга виды за окном, отточенные манеры стюарда, вечерний выход в вагон-ресторан. Собственно, поезд и есть конечная цель путешествия.

Советы для тех, кто решил съездить в путешествие на машине.

Титикака – крупнейшее озеро Южной Америки, делающее границу между Перу и Боливией в буквальном смысле этого слова размытой. Здесь живут острова, сложенные из камышового тростника.

В 56 году до нашей эры войска Юлия Цезаря обнаружили на северо-западе Галлии непроходимые леса и опасное для судоходства побережье. В четвертом веке переселенцы с другого берега ла-манша сочли здешние холмы пригодными для колонизации и назвали их «маленькой Британией». В 2005 году Даниил Дугаев отправился распутывать римско-кельтское наследство и нашел единственную во Франции провинцию, где вину предпочитают эль и сидр, а устрицами пренебрегают, считая их подножным кормом.

В Будапешт надо ехать не тогда, когда он холоден или горяч. Его надо брать тепленьким. Осенью из венгерской столицы исчезают туристы, уходит жара, погода становится мягкой, а жизнь – неторопливой и приятной, как вода в банях «геллерта». Бани, модерн, гуляш, дунайские волны и многое другое – в путеводителе Николая Руденского.

Есть области, где китайцы по-прежнему дадут сто очков вперед любой мировой культуре. Это – еда, и главный совет, который можно дать путешественнику с билетом до Шанхая, будет такой: ешьте много, ешьте везде и не забудьте положить в карман фестал, имодиум и активированный уголь.

У Французской Ривьеры есть редкое и очень ценное свойство: она всегда оправдывает ожидания. Самые мрачные и самые радужные. Если вы рассчитываете, что в июле-августе яблоку негде будет упасть на пляжах мыса Антиб, то, поверьте, ровно так оно все и будет.

В надежде подоить козу, а также в поисках просветления и опрощения Юрий Сапрыкин отправился на добровольные сельскохозяйственные работы на остров Крит. Его большую греческую жатву запечатлел Павел Самохвалов.

Лишь тот, кто впервые в жизни затянулся плотным джойнтом сорта «белая вдова», увидит в Амстердаме (в переводе – «дамба на Амстеле») столицу: относиться к этому городу как к центровому по меньшей мере странно.

Амстердам способен удивить – но никак не косяками проституток и не косяками растительного происхождения. Подлинный голландский дух веет не в лубочно-злачных местах, но на биологических рынках, в доках и парках.

На самом юге Португалии, в Алгарве, летом жарко и многолюдно, зимой – тепло и умиротворенно. Пускай нельзя купаться – температура все равно ниже +15°C не опускается, и дождя у неба не выпросишь.

Легкодоступность страны в наше пресыщенное время может стать веской причиной для того, чтобы навсегда исключить ее из сферы своих интересов. Другое дело – государства, что демонстративно отгородились от мира. Бутан или Северная Корея – вот в чем вопрос.

От Унгерна в Монголии остался один сапог – правый. Заскорузлый и ссохшийся, как мумия, он выставлен в Музее национальной истории в Улан-Баторе. Откуда он тут взялся, неизвестно, никаких пояснений нет. Я долго стою перед этой печальной реликвией, чья история могла бы стать сюжетом для небольшого рассказа, и даже подношу к витринному стеклу собственный ботинок, пытаясь понять, какой размер обуви был у «бога войны».

Дублин. Плотность пабов в бывшем складском районе Темпл-Бар – три штуки на три квадратных метра, девушек – три на одного мужчину. Полупьяные расфуфыренные ирландки с декольте до пупка, в юбках, едва прикрывающих сочные ягодицы, с босыми ногами, на тонких шпильках (на улице, заметьте, плюс десять, мелкий дождь) перебегают из паба в паб, задирают свои мизерные юбки, ходят колесом, хохочут и подпевают уличным музыкантам. Но стоит выехать за пределы Дублина – жизнь затихает.

Самое комплиментарное, что еще недавно можно было сообщить о ресторанах Праги, – это то, что они жуткие. Однако Алексей Зимин обнаружил, что времена изменились и для пражского общепита пора выбирать выражения.

Чешский ура-патриотизм – понятие медицинское. Тотальную самобытность нации, умудряющейся завтракать клейстером и прогорклым салом, могут защищать только люди с железными желудками. Я не против всего и всяческого аутентизма, но мне не ясна логика путеводителей, рекомендующих постигать тайны чешской души в трактире «У чаши». На кой черт нужно знакомство с душой, заканчивающееся несварением?