On-Тур - туры и путешествия

Хотя итальянский город Генуя и ходил в прошлом году в культурных столицах Европы – это не делает его даже близко главным городом Италии. Однако даже последнее в Италии – все равно лучшее в мире.

Если бы люди не научились летать и передвигаться по земле быстрее лошадей, то знакомство с Италией для многих начиналось бы с Генуи. Так, собственно, и было до тех пор, пока в скалах Ривьера-ди-Поненте не проложили рельсы и шпалы; первое, что видели путешественники, прибывавшие в Италию под парусами, чаще всего была Генуя.

Сейчас, когда для 95% людей встреча с Италией начинается с удара о взлетно-посадочную полосу аэропортов Рима, Венеции, Пизы или Милана, за шестым по величине городом Италии прочно закреплен шестой же и номер. Шестой – в том смысле, что никакой.

Конечно, Генуя ни под каким предлогом не умещается в программу тура «Итальянская классика за 7 дней». Но вот что занятно: даже и те перверты, для которых стоять на мосту Риальто – ужасная пошлость, а самое сильное впечатление от Сикстинской капеллы – это запах человеческого пота и шипение смотрителей «Тс-с-с-с!», обходят этот город стороной.

Что уж говорить о королях VIP-отдыха. С высоты автострады Монте-Карло–Портофино Генуя выглядит неаппетитной каменной кучей, стыдливо прячущей свои сомнительные прелести за частоколом типовых многоэтажек.

Я не призываю крушить самолеты и путешествовать морскими лайнерами. Более того, я не думаю оспаривать предубеждение к Генуе. Наверное, она не входит даже в полусотню лучших итальянских городов. Возможно, путеводители по-своему правы, когда сообщают о Генуе холодной скороговоркой. Я лишь хочу сказать, что для того, чтобы быстрее прийти к естественному пониманию устройства этого мира и избежать ненужных метаний между Лиссабоном, Самаркандом и Тимбукту, первым видом Италии должна быть Генуя. И только Генуя. Надеюсь, не надо напоминать, как устроен наш мир: есть Италия и есть все, что находится за ее пределами.

Генуя – пространство недолетов, перегибов и искажений. Куда ни глянь, всюду отголосок какого-то итальянского рекорда. Но это не те спокойные, приятные глазу вариации великих достижений, в которых есть и восторг, и уважение к первооткрывателю и которые так красят итальянские города с умеренными амбициями. Генуя хочет перепеть все на свой лад и во всем открыть Америку. Ну конечно – здесь же родился Колумб.

В итальянском лексиконе есть устойчивый оборот «Genova la Superba» – «Гордая Генуя». Но Генуя предстает скорее не гордой, а тщеславной. В гордости есть место спокойствию или хотя бы маске спокойствия. У Генуи нет сил быть холодно-высокомерной. Во всем, касается ли это самых знаменитых зданий или настроения толпы, – какой-то вечный зуд, нетерпение, желание поспорить и переиграть пятьсот лет назад сыгранные партии. Проигранные партии.

Начнем с кафедрального собора – этой самой очевидной ярмарки муниципального тщеславия в христианском мире. Местная звезда первой половины XVII века Ладзаро Тавароне на алтарном своде размахивается сущим Микеланджело, но терпит сокрушительное поражение: вереница человеческих тел выходит из его повиновения и образует чудовищное, невыносимое для глаза зрителя месиво. Подобно Венеции, Генуя долго была вольной торговой республикой, поэтому самые богатые семьи города, наслышанные о градостроительных достижениях венецианцев, задумали построить совершенную улицу дворцов (сейчас – виа Гарибальди) – сухопутный канал Гранде. Почти получилось. Для совершенства не хватило денег. Но вместо того чтобы закрыть прорехи нейтральными, ни на что не претендующими фасадами, генуэзские купцы, пытаясь дотянуться до Венеции, велят своим мастерам рисовать на стенах иллюзионистические архитектурные декорации. Когда видишь это где-нибудь в Богемии, хочется расплакаться от умиления. В 400 километрах от Венеции и в 200 километрах от Флоренции это выглядит сущей дикостью, золотым зубом. Как и положено портовому городу, Генуя легко увлекалась и подхватывала разные инфлюэнцы. Скажем, чуть ли не первой в Италии стала гонять мяч. Но как только в чемпионате Италии перестали играть английские матросы и football превратился в calcio, став частью национальной культуры, команда «Дженоа» навсегда вылетела из списка претендентов на скудетто.

Несколько веков состязаясь с Венецией, Генуя на самом деле открытостью всем ветрам и влияниям, самой своей анатомией похожа на Неаполь. Но и здесь Генуя проигрывает. Неаполь все переваривал, все перемалывал до неузнаваемости. Он не подавился ни Азией, ни короной Испанской империи. Генуя ничего не изобрела, ни в чем никого не перещеголяла. В лучшем случае она аккуратно брала напрокат чужое, как, например, фламандского художника Ван Дейка или голландского футболиста Гуллита. Как тут не вспомнить, что лучший ресторан города La Bitta nella Pergola принадлежит выходцам из Неаполя. Вонь и грязь портового города Неаполь обращает в эстетический принцип, неотъемлемый элемент декорации. В исторических кварталах Генуи одни улицы чисты, другие – склизки и вонючи. В этом нет ни неаполитанской воли к хаосу, ни миланской воли к порядку. Это какая-то застенчивая, нечаянная вонь.

В музеях и галереях Генуи на сопроводительных табличках к работам местных художников пишут: «Генуэзская школа». Лучший выпускник этой школы Бернардо Строцци, живописец, вне всякого сомнения, блестящий, вначале был маньеристом, потом попал в плен искусства Караваджо, а потом уехал из Генуи по первому зову Венеции и там умер. Стоило ли так долго воевать с республикой святого Марка, чтобы в конце концов она стала владычицей Средиземного моря, а в книжках по истории искусства единственного по-настоящему великого художника Генуи назвали «блестящим представителем венецианской школы»?

Конечно, стоило. Тысячу раз стоило. Генуя – абсолютный неудачник в высшей лиге итальянских городов. Но это «самый красивый чемпионат планеты Земля», как пишут в заставках к футбольным трансляциям серии А. Должен же быть в этой лиге кто-то на последнем месте. Ничто так не подготавливает зрение, обаяние и слух ко встрече с лучшими итальянскими городами, как Генуя. Ничто так не объясняет их величие. Генуя – это та перемычка, пограничный коридор, что отделяет Италию от остального мира.